«Мы имеем дело не с восстановлением справедливости, а с трансформацией репрессий»: почему помилование без реабилитации не означает свободу

С лета 2024 года по помилованию на свободу вышли примерно 855 политзаключенных, часть из которых принудительно выдворили за пределы Беларуси. Освобождение политзаключенных в Беларуси все чаще приобретает форму «гибридного преследования»: из тюремных камер люди попадают под тотальную финансовую блокаду и правовую беззащитность. Статусы «экстремистов» и «террористов» делают жизнь на свободе невыносимой, так как невозможно получить зарплату или распоряжаться имуществом.

Правозащитный центр «Вясна» вместе с юристом Павлом Сапелко объясняет, почему помилование без полной реабилитации остается только частичным шагом, и почему правозащитное сообщество настаивает на восстановлении всех прав бывших политзаключенных.

Ограничения после освобождения

Часто освобождение становится не началом новой жизни, а продолжением репрессий, но уже в другой форме. Особенно жесткие ограничения касаются тех, кого власти включили в «список террористов». 

По информации правозащитников «Вясны», после освобождения некоторые бывшие политзаключенные в Беларуси сталкиваются с множеством ограничений и испытаний связанных со статусами «экстремиста» и «террориста».

Требование трудоустроиться в короткие сроки

От бывших узников требуют принести в управление внутренних дел справку о трудоустройстве. Но при этом, людям со статусом «террориста» запрещено открывать банковский счет, а значит невозможно получить официальную зарплату. Помимо этого, невозможно пользоваться и средствами, находящимися на уже существующих счетах, но, сообщается, что существует возможность получить разрешение на использование средств в размере «бюджета потребительского минимума», но механизм его получения непрозрачен. Также бывшие политзаключенные сталкиваются с невозможностью зарегистрировать номер мобильной связи.

Проблемы с имуществом

Бывшие политзаключенные, включенные в «список террористов», не могут продать или сдать в аренду авто и недвижимость, даже узаконить постройки на собственном участке.

Согласно законодательству, для людей со статусом «террориста» действует запрет на проведение государственной регистрации недвижимого имущества, прав на него и сделок с ним, регистрации сделки с ценными бумагами, удостоверения сделки, осуществление нотариального действия, относящегося к финансовой операции.

Психологическое давление

Кроме материальных проблем, бывшие политзаключенные находятся под постоянным давлением силовиков. Люди обязаны отмечаться в районном управлении внутренних дел (сообщается, что в некоторых случаях — раз в три месяца, но, возможно, другим — чаще). Также к помилованным в некоторых случаях приходят с проверками сотрудники милиции.

Сам факт нахождения в списках и отсутствие информации о том, как и когда из них можно исключиться, создает атмосферу неизвестности и страха. Это системная политика государства, направленная на то, чтобы сделать человека «изгоем» даже после формального отбытия наказания. Это все сильно сказывается на физическом и психическом здоровье человека, поэтому в таких условиях трудно говорить о ресоциализации бывших политзаключенных.

 «Человек физически не в камере, но его гражданские права в большой степени ограничены»

Сегодняшняя практика освобождения политзаключенных через помилование часто оставляет без внимания то, что происходит с человеком после выхода за ворота колонии. Физическая свобода не означает возвращение прав, а статус «террориста» или «экстремиста» превращает жизнь в правовое «гетто». Юрист «Вясны» Павел Сапелко анализирует, почему помилование без реабилитации не прекращает репрессии, а только меняет их форму, и как финансовая блокада противоречит международным нормам права.

«Вопрос о форме освобождения политзаключенных сегодня – это не просто юридическая дискуссия, это вопрос о сущности правосудия и прав человека. Так происходит, что единственной возможностью досрочного освобождения для политзаключенных сегодня осталось помилование. Оставляя неизменным требование о безусловном освобождении и реабилитации тех, кто лишен свободы за реализацию прав человека и основных свобод, давайте посмотрим, помилование – это то, что соответствует таким требованиям.

Кратко: помилование решает только вопрос физической свободы и связанные с этим аспекты; когда государство заявляет о «милосердии», но оставляет человека в правовом «гетто», мы имеем дело не с восстановлением справедливости, а с трансформацией формы репрессий.

Помилование в нормативном смысле – это в лучшем случае освобождение от наказания, а не от уголовной ответственности, имеющей более широкий смысл. По законодательству освобождение от наказания не означает реабилитацию. Человек выходит на свободу с судимостью, которая влечет за собой ряд правовых ограничений. Если же человек остается в списках экстремистов и/или террористов, то его свобода становится более формальной: человек физически не в камере, но его гражданские права в большой степени ограничены». 

«З Воўчых нор я выйшаў з воўчым білетам». Дзмітрый Семчанка распавёў пра вымушаны ад’езд з Беларусі

Что об этом говорит международное право?

«Политические и гражданские права сегодня недоступны почти ни одному гражданину Беларуси. А что с экономическими? Нахождение в «Перечне организаций и физических лиц, включая индивидуальных предпринимателей, причастных к террористической деятельности…» (ведет КГБ) — это фактический запрет на финансовую жизнедеятельность в соответствии с законом от 30 июня 2014 года № 165‑С «О мерах по предотвращению легализации доходов, полученных преступным путем, финансирования террористической деятельности и финансирования распространения оружия массового поражения».

Любые финансовые операции будут заблокированы. Человек не может пользоваться банковской карточкой, получать переводы или снимать деньги.

Исключение теоретически есть: закон предусматривает возможность пользоваться частью средств в размере бюджета потребительского минимума, но через запрос в госорганы. Формально работать «террористу» не запрещено, но как получать зарплату? Даже если работодатель готов принять его, будет невозможно открыть счет для выплаты денег. Существуют также серьезные препятствия и запреты в пользовании любыми услугами, где требуется идентификация человека по базам данных, включая нотариальные действия и регистрацию имущества.

К тем, кто включен в список “экстремистов” ограничений меньше, но они также сталкиваются с запретами и препятствиями.

Человек, включенный в перечень “террористов”, останется там до снятия или погашения судимости, в Перечень «экстремистов» – еще пять лет после снятия или погашения судимости. Досрочное исключение из списков может произойти только в связи с отменой или изменением приговора.

Ситуация, когда после отбытия наказания на человека налагаются дополнительные ограничения без решения суда (или на основании подзаконных актов), противоречит международным стандартам:

• Международный пакт о гражданских и политических правах (МПГПП): статья 14 гарантирует право на справедливый суд. Пожизненные или длительные финансовые ограничения без возможности эффективной судебной защиты – это форма произвольного наказания.
• Принцип Ne bis in idem: человека нельзя наказывать дважды за одно и то же.
• Комитет ООН по правам человека в своих замечаниях подчеркивает, что любые санкции, существенно влияющие на права личности, должны подлежать судебному контролю. Отсутствие возможности эффективно обжаловать пребывание в списке – это прямое нарушение права на суд».

Юрыстка «Вясны»: Руцінныя практыкі ў беларускіх турмах часта становяцца формай катаванняў

«Такие ограничения – это прямое препятствие реинтеграции после лишения свободы»

«Также очевидно, что, когда бывшие политзаключенные лишаются права на труд, банковские услуги и связь на основании их «политического» прошлого (сформулированного как «экстремизм»), это является дискриминацией по политическим убеждениям.

К тому же, такие ограничения – это прямое препятствие реинтеграции после лишения свободы. Государство вместо того, чтобы способствовать возвращению человека к нормальной жизни, толкает его в маргинальное поле. Это создает условия, при которых человек вынужден либо уезжать из страны, либо существовать без средств, либо идти в «серый» или даже «черный» секторы экономики.

Таким образом, для международного сообщества и правозащитного сообщества Беларуси принципиально важно настаивать на реабилитации, или на ее элементах, а не просто на выходе из тюрьмы по следующим причинам:

• без восстановления прав приговор остается легитимным в глазах системы, а человек — «преступником»;
• освобождение без права на труд, финансы и имущество – это замена физической решетки на социально-экономическую;

• только реабилитация пострадавших от политически мотивированного преследования, то есть полная отмена всех ограничений и признание преследования незаконным – является настоящим шагом к правовому государству».